Сократа принял "Северный ветер".

Новая киноантичность.

У проекта «Диалоги Платона» появились волонтеры-энтузиасты. Снявшийся в фильме-мениппее кондопожанин Антон Перцев так зажегся идеями новой античности, что договорился о премьере в литературном клубе «Северный ветер» при Кондопожской районной библиотеке.

Как отметила после просмотра главный библиотекарь Анна Фитисова, «нам сказали, что этот фильм из разряда «кино не для всех», но мы счастливы, что оказались в числе тех немногих, кто его посмотрел».

Наверное, подобное кино притягивает зрителей тем, что каждый может разглядеть в нем какой-то открывшийся только ему смысловой пласт.

Клубовцы отметили влияние Тарковского. Галичанин этого и не отрицает. В недавно изданных дневниках Андрея Арсеньевича - "Мартиролог" - он нашел "ариаднову нить для кинематографа": мэтр говорит о том, что желает поднять жанр до уровня поэзии и большой литературы.

"Почему кино должно быть ниже, чем другие виды искусств, в которых выдающиеся мастера разных времен достигли значительных высот?" - соглашается с мастером начинающий режиссер.

По мнению Галичанина, «чем качественнее литературная основа фильма, тем больше вероятность, что во время съемок тебя попрет на ассоциации, метафоры, гиперболы – кино без всего этого превращается в голливудскую патоку».

После просмотра  «Диалогов Платона» у зрителей ассоциации, действительно, идут. Например, один из них написал в Интернете, что  разглядел в Гелио (Дмитрий Хрусталёв) квази-трикстера. В архаичных сюжетах рядом с «культурным героем» часто в качестве его брата-близнеца или даже его собственной «второй натуры», иной ипостаси, выступает мифологический плут-трикстер с чертами шута.

«Такая трактовка весьма близка к тому, к чему я интуитивно шел, - соглашается Галичанин, - Алкивиад (Денис Погребной) носитель идеи суверенного арт-Ашрама. Гелио попадает туда, как наблюдатель и, возможно, насмешник (но в легкой степени) – должен же кто-то проверить идею на прочность…»

Как рассказывает режиссер, имя Гелио возникло по аналогии с богом солнца Гелиосом, с которым иногда отождествлялся Аполлон, бог солнечного света и искусств.

Гелио как художник является для Алкивиада носителем света. Сам Аполлон в исполнении Иона Ваттера появляется ближе к финалу, с интересом вертя в ладонях свой храм-шарик и по-детски произнося "привет".

Дельфийским храмом Аполлона, где совершались предсказания (вот почему он получил прозвище Пифий), в фильме выступает похожий на лейбл Википедии посеребренный шарик, появляющийся то в урочище "Чертов стул" под Петрозаводском, то на линии Маннергейма, то в копорском средневековом замке. Таким  образом создатели картины обозначили гиперборейскую родину божества.

Для отца Алкивиада, серьезного банкира,  искусство - "удел сумасшедших". Кроме того, ему не нравится странная, на его взгляд, привязанность своего сына к Гелио. Но традиционный конфликт отцов и детей превращается в мистерию.

По словам Галичанина, в экзистенциальном искусстве, каким является кино, смысл проступает через оттенки цвета, звуковую палитру. В "Диалогах Платона" цветные кадры гармонично сочетаются с черно-белыми и монохромом. А музыка, написанная композитором Дмитрием Свиридо, ведет зрителя через переплетающиеся между собой темы, образуя полифонию смыслов.

Не случайно для озвучки режиссер пригласил фолк-группу «Конец лета», которая много экспериментирует с различными музыкальными направлениями. Для записи музыки к фильму приглашались и сессионные музыканты. Например, партию виолончели исполнил участник оркестра В.Гергиева Иван Мельник.

Звучат в фильме и стихи. Известные строчки Арсения Тарковского "нас повело неведомо куда..." неожиданно вложены в уста Аполлона. Стихи Вадима Штепы (ему досталась роль Сократа), переложены в ритмическую рок-композицию "Дети северного ветра". А поэтические метафоры в стиле "поток сознания" кондопожанина Виктора Фокина (Тао) звучат в исполнении Демона, хранителя огненного озера, порождающего молнии. 

Adobe Flash Player not installed or older than 9.0.124!