Wolfhen

Вторая пьеса Галичанина продолжает и развивает основной мотив первой — социум как тоталитарная секта. Здесь более подробно исследуются те механизмы и рычаги, которые необходимо запустить в действие, чтобы подмять большинство сограждан под пресс определенных идей. 

Время и место действия — 1919 год, Германия. Гитлер уже не художник, но еще не фюрер. Однако его уже называют «волчонком». Поскольку проект находится в стадии написания, предлагаем вашему вниманию небезинтересные мысли по поводу. 

Свобода нравов — то, что предшествовало и сопутствовало приходу Гитлера к власти, утверждает Я. Могутин в своем исследовании «Сексуальность фашизма», опубликованном в апрельском (1996 г.) номере журнала «ОМ». Германия 20-х годов, пишет он, была терпима к любым проявлениям сексуальности. Этот период некоторые называют германским декадансом, еще его сравнивают с российским НЭПом.

Берлин наводнили десятки легальных гомосексуальных изданий, баров и клубов. Действовало Движение за Равноправие Геев. Его лидер Магнус Хиршфельд еще в 1867 году основал Научный Гуманитарный Комитет, выступавший за отмену уголовной статьи, преследующей гомосексуализм. К голосу комитета присоединились более двух тысяч уважаемых в мире людей: Альберт Эйнштейн, Лев Толстой, Эмиль Золя, Герман Гессе, Томас и Генрих Манны, Райнер Мария Рильке и др.

Однако скандал с гомосексуальным окружением Кайзера Вильгельма II в 1907 году разрушил усилия Хиршфельда. Спустя десятилетие обстановка в государстве вновь стала более либеральной, и в 1919 году неутомимый активист организовал Институт Сексуальных Наук. Под его маркой публиковались первые гомосексуальные издания и исследования, был спродюссирован немой фильм Ричарда Освальда «Отличный от других» об известном музыканте, состоящем в любовной связи с одним из своих студентов и ставшем жертвой шантажа.

Хиршфельду импонировала теория сексолога Карла Генриха Ульриха о третьем поле. Согласно ей, существует особый пол людей, потерявших признаки какого-либо из двух традиционных полов или сознательно от них отказавшихся. Причина гомосексуальности кроется в физиологических отличиях гомосексуалистов от «нормальных» людей. Но точно также нацисты выявляли отличия евреев, цыган и других «низших народов» от истинных арийцев, поэтому теория о третьем поле была признана антинаучной и дискриминационной.

В 1923 году группа последователей Хиршфельда создала собственную организацию «Специальное Общество», занимавшуюся синтезом гей-культуры с национальными традициями, культурой тела, атлетизмом, нудизмом, с идеей о «возвращении в лоно природы», с освобождением сексуальности и т. п. Опять же многие идеи общества перекликаются с нацистскими.

Спустя два месяца после прихода Гитлера к власти, 6 мая 1933 года, фанатичные студенты-нацисты громили берлинские библиотеки и сжигали всю «антинемецкую» литературу. А начали они с библиотеки Института Сексуальных Исследований. Есть мнение, что она располагала компрометирующими материалами о сексуальной жизни нацистских лидеров.

Гомосексуализм был объявлен признаком дегенерации и приравнивался к политическим преступлениям. Чтобы обвинить в гомосексуализме достаточно было поцелуя, двусмысленного взгляда или прикосновения между мужчинами или женщинами. За малейшим подозрением следовал немедленный арест. Генрих Гиммлер, самый фанатичный гомофоб в окружении Гитлера, в целях предотвращения гомосексуализма в армии дал указание не препятствовать солдатам и офицерам пользоваться услугами проституток. Опыты врачей в концлагерях по созданию антигомосексуальной вакцины не увенчались успехом.

Показательно, что в Советском Союзе, где почти в то же самое время началась антигомосексуальная пропаганда, существовал стереотип о том, что Германия — родина гомосексуализма. Фигурировало даже такое понятие как «немецкая болезнь». Наиболее яркое выражение эти настроения нашли в статье Максима Горького «Пролетарский гуманизм» («Правда» и «Известия», 23.05.1934): «Не десятки, а сотни фактов говорят о разрушительном, разлагающем влиянии фашизма на молодежь Европы. Перечислять факты — противно, да и память отказывается загружаться грязью, которая все более усердно и обильно фабрикует буржуазия. Укажу однако, что в стране, где мужественно и успешно хозяйствует пролетариат, гомосексуализм, развращающий молодежь, признан социально преступным и наказуем, а в «культурной стране» великих философов, ученых, музыкантов он действует свободно и безнаказанно. Уже сложилась саркастическая поговорка: «Уничтожьте гомосексуализм — фашизм исчезнет!»

Согласно официальной советской установке, Гитлер был ставленником немецкого гомосексуализма. Это, по логике «красных» идеологов, следовало из того факта, что ближайший друг и соратник фюрера, лидер штурмовиков-коричневорубашечников Эрнст Рэм не раз подвергался скандальным разоблачениям прессы из-за своих сексуальных пристрастий. Он был адептом древнегреческой идеологии мужского братства, поэтому многие ключевые посты в руководстве SA занимали гомосексуалисты. По версии некоторых историков, этот факт стал одной из причин расправы с руководством SA во время «Ночи Длинных Ножей» 28 июня 1934 года. При этом Гитлер выглядит чуть ли не спасителем Германии, погрязшей в пороке и распутстве (кстати, о фюрера и Рэме есть превосходный драматургический материал — пьеса «Мой друг Гитлер» японского классика Юкио Мисимы).

С другой стороны, каждый мужчина в нацистской форме рассматривался как двойник фюрера, поэтому мог претендовать на неограниченную сексуальную свободу: любая девушка должна была почитать за счастье забеременеть от немецкого солдата, тем более — от офицера SS. Рожденные от таких связей дети назывались «подарками фюреру», и их особый статус соответствовал статусу детей Гитлера.
Валентин Пруссаков, первый русский «гитлеровед», автор книги «Адольф Гитлер (штрихи к портрету)», пишет: «Историки, занимавшиеся изучением жизни бывшего венского бродяги, ставшего идолом Германии, разумеется, не могли не затронуть сексуальной сферы. Чего только они не понаписали! Одни, говоря об особой близости, существовавшей между ним и Рудольфом Гессом, обвиняли в гомосексуализме, другие, исходя в основном из собственной кипучей ненависти к „самому страшному монстру нашего времени“, лезли из кожи вон, чтобы доказать, что он был импотентом, мазохистом, патологическим извращением…»

Чарли Чаплин в «Великом диктаторе» (1940) показал Гитлера истеричным и неуверенным в себе человеком, страдающим от маленького роста и в то же время с непомерной манией величия. Показателен эпизод, когда он приглашает на танец жену Муссолини, но не может совладать с партнершей и сам оказывается в роли «дамы», ведомый массивной итальянкой.

Действительно, мужской имидж Гитлера, будто бы выхваченный из кабареточного карнавала, вызывает странные ассоциации. В карикатурах Кукрыниксов он нередко изображается в виде теток и старух. Общеизвестный детский стишок «Внимание! Внимание! Говорит Германия! Сегодня под мостом поймали Гитлера с хвостом!», — свидетельство маргинальности образа фюрера: жизнь под мостом — удел бродяг, клошаров, а наличие хвоста — доказательство физиологического уродства и сексуальной патологии.

Мистический ореол вокруг имени Гитлера поддерживают таинственные обстоятельства его смерти, истории о его двойниках, о том, что он до сих пор жив и т. д. Утверждают даже, будто бы персонаж, известный всему миру под именем Адольф Гитлер, обладал признаками обеих полов. В качестве доказательства на Западе публиковалась фотография тела дряхлой старухи с дряблыми молочными железами, женскими гениталиями и… знаменитыми «чаплинскими» усиками. Самое интересное здесь то, что сексуальный имидж фюрера в сознании миллионов способен претерпевать самые странные и неожиданные метаморфозы.

«Мы, немцы, хотели Фюрера и мы его получили. И когда этот ужасный, мертвенно-бледный Фюрер пришел, каждый сказал: «Замечательно! Это — настоящий Фюрер, он скажет нам, что делать!» — заявила Марлен Дитрих в одном из интервью.
Однако, став антифашисткой, она не перестала воплощать в себе и своих песнях фашистский стиль. Сейчас, вне идеологического контекста, он воспринимается адекватно, без примитивных оценочных категорий «плохо-хорошо». Фон Штенберг, создатель «Голубого ангела» (1930), принесшего ей мировую славу, пишет, что Марлен «на всех фотографиях выглядит как некто, переодетый женщиной». Между прочим, она была единственной женщиной, которую допускали на ежегодный трансвеститский бал. Мужской смокинг и цилиндр, трость и папироса. И именно в таком имидже она стала известна по фильмам фон Штернберга, который делал акцент на ее андрогинности.

Еще одна страница в означенной теме — Лени Рифеншталь. Вот как она описывает впечатление от первой встречи с фюрером: «До этого Гитлер казался мне страшным. Он никогда не привлекал меня как мужчина. Но при личном общении он оказался очень доброжелательным человеком. От него шла такая мощная энергетика, что собеседник просто не замечал конкретных черт его лица, усов. Он подавлял и усыплял волю человека. Почувствовав это, я пыталась сопротивляться, но это было практически невозможно.

Он сказал мне: „Ты должна снимать мои фильмы!“ Я ответила: „Я художник, я актриса. Я могу делать только то, что мне интересно, в чем я могу участвовать сама“. Он сказал, что когда я стану взрослее, я пойму, что он хотел от меня». В 1936 году в Берлине прошли Олимпийские игры. Это была подходящая возможность продемонстрировать всему миру превосходство арийской расы. 21 апреля 1938 года, в 49-й день рождения Гитлера, состоялась премьера четырехчасового суперфильма «Олимпия». Картина начинается с описания истории Олимпийских игр. Античные статуи «оживают» в образах обнаженных немецких атлетов. Культ обнаженного мужского тела был характерен для официального искусства Третьего Рейха, что должно было демонстрировать преемственность к античной культуре и цивилизации.

В «Гибели Богов» (1969) Лукино Висконти нацизм ассоциируется с инцестом, педофилией, трансвестизмом, садизмом и гомосексуализмом. Фильм рассказывает о разложении старого и знатного немецкого рода фон Эссенбеков, который спонсировал нацистов, став затем их жертвой. В начале фильма Мартин, младший фон Эссенбек, шокирует свое семейство кабареточным номером, где он предстает в экзальтированном трансвеститском имидже а-ля Марлен Дитрих. В конце фильма он появляется в нацистской униформе и так же шокирует окружающих непристойностью своего вида. Андрогинная декадентская внешность Хельмута Бергера, изящного и тонкого любовника Висконти, идеально подходит для роли этого «маленького фюрера».

Тема сексопатологии фашизма вслед за Висконти была подхвачена итальянским режиссером Бернардо Бертолуччи в «Конформисте» (1971), принесшем ему мировой успех. Это первый фильм, снятый Бертолуччи после вступления в Итальянскую Компартию, поэтому нет ничего удивительного в том, что в нем, так же как в «Гибели Богов» и в нескольких других итальянских антифашистских фильмах, чувствуется влияние коммунистической пропаганды, согласно которой фашисты были сексуальными извращенцами, латентными (скрытыми) гомосексуалистами.

«Ночной портье» (1973) ученицы Висконти Лилианы Кавани — драматическая история взаимоотношений палача, бывшего офицера SS Макса (Дирк Богарт) и его жертвы, еврейки, пережившей все ужасы концлагеря (Шарлотта Ремплинг), стала одним из самых ярких кинооткровений на темы фашистской сексуальности. Действие фильма происходит в 1957 году в Вене, куда приезжает с гастролями известный дирижер. В отеле его жена узнает в портье своего любовника-садиста. Нахлынувшие воспоминания о концлагере и чудовищном и прекрасном романе с нацистским палачом заставляют ее забыть и о знаменитом муже, и о семейной жизни.

 В антикварной лавке она приобрела убогую распашонку, точно такую же, как та, что одевал на нее Макс 15 лет назад перед тем, как изнасиловать. Эта распашонка возбуждает ее, став сексуальным фетишем. Пытаясь повторить пережитые тогда ощущения, они прибегают ко всевозможным ухищрениям, имитируя пытки и испытывая на прочность свои тела.
Дирк Богарт в воспоминаниях описал съемки финальной сцены «Ночного портье». Когда толпа зевак-австрийцев увидела его, одетого в нацистскую униформу, люди стали скандировать «Зиг Хайль!» Конечно, они понимали, что это всего лишь рабочий момент съемок, что это — только кино, но один вид нацистской формы пробудил в них воспоминания о временах оккупации и вызвал истерическую реакцию.

В последнем фильме итальянского режиссера, писателя и философа Пьера Паоло Пазолини «Сало, или 120 Дней Содома» (1975) извращенная природа фашизма показана с откровенностью, немыслимой до этого в кинематографе. В основу сценария положен роман маркиза Де Сада «120 Дней Содома» об изощренном распутстве четырех французских аристократов конца XVIII века, сюжет которого перенесен в 1945 год, после падения режима Муссолини, в контролируемое немецким командованием карликовое государство Сало на Севере Италии, где родился Пазолини.

Вожди Сало (Герцог, Епископ, Банкир и Судья) приказывают солдатам похитить 16 самых красивых мальчиков и девочек, заранее намеченных в жертвы для удовлетворения их (вождей) извращенных желаний. Ситуация грубого похищения сексуального объекта, как известно, является одним из важных театральных моментов в традициях брачных игр многих народов. Пленных жертв привозят в замок, из которого им уже никогда не суждено будет выйти. Пассивность и беспомощность жертв, по мнению режиссера, символизировала состояние европейского общества в тот период. Он старательно подводит зрителя к мысли о том, что фашисты захватили власть с единственной целью удовлетворения своих извращенных наклонностей.

Фашизм продолжает оставаться шоу-бизнесом. «Фашисты были самыми сексуальными мужчинами, которых я когда-либо видел в жизни!» — сказал в одном из интервью финский художник Тоуко Лааксонен, известный как Tom of Finland. В своих комиксах и рисунках он создал гомосексуальную садомазохистскую мифологию и символику, ставшую популярной на Западе в конце 60-х годов. Первые сексуальные опыты Тома были с нацистскими солдатами во время оккупации Хельсинки. В нацистах его привлекала прежде всего униформа: «Кто бы ни придумал стиль фашистской униформы, он был гением». Серия его цветных рисунков того периода представляет офицеров SS при полной экипировке в образах садистов и насильников. Самый «впечатляющий» образ — минет на фоне громадного штандарта со свастикой, занимающей половину всего рисунка.

Во всех рисунках Тома неизменно присутствует юмор, делающий его сюжеты карикатурными и гротескными. Порнография у Тома перестает быть порнографией, насилие — насилием, фашизм — фашизмом, превращаясь в игру, карнавал, фарс.

На Западе садомазохизм перестал быть экзотикой. Фуражки с высокой тульей, плетки и кнуты, ошейники и клетки, наручники и дубинки, цепи и ремни, устрашающие приспособления для пыток — все это напоминает бутафорию к фильмам о фашистских «лагерях любви». Весь этот антураж, вся мифология и эстетика садомазохизма заимствована из фашизма. Все сексуальные забавы — fistfucking (траханье кулаком), spanking (трепка, шлепанье, хлестанье), bandage (связывание), piercing (протыкание) и т. п. — это имитация пыток.