Kautta Rutta

Легенда о руте достаточно известна на Украине. Я спроецировал её на карельский колорит, получилась rutta.Kautta — предлог «через». «Через руту» получается по-русски. Но вообще в данном случае дотошный перевод ни к чему, так как авторский вариант предполагает смысл «время руты». На самом деле сознание очищает не столько она, сколько путь жизненных испытаний, ведущий к пробуждению личности, к реализации своего внутренннего «я», а не установок среды, направленных на достижение мнимого благополучия.

Адре Галичанин

Телогрейка для карела. «Книгу сейчас пишу- такую рекламу Карелии делаю!» — услышав год назад эти слова Адре, я лишь слабо ухмыльнулась. Думала, что это будет или какой — нибудь научный доклад, написанный суперканцелярским языком. На крайний случай — размышления а-ля «признайте гения». Но прикоснувшись к «KAUTTA RUTTE» поняла: попала! Наконец-то моя неприкаянная душа смогла прилечь и потянуться! В произведении есть все, что может вобрать в себя литература:

1. С одной стороны — утопия, от которой веет постмодерном. Оно и понятно — дата написания — 2005 год. Но сюжетная линия, в которой время «гуляет», дает свободу произведению. Безусловно, автор живет здесь и сейчас. Но об актуальности говорить не приходится — «KAUTTA RUTTA» — книга вне времени. Сказать, что это здорово — не сказать ничего!

2. Утопия уживается с Мацуковской антиутопией. В «KAUTTA RUTTE» о власти, политике говорится открыто. Смывание госучреждений вызывают уважение к смелости автора и коварный блеск в глазах. Кайф читателю, дрожь в коленках издателю. Не могу сказать: хорошо это или плохо. Но в любом случае — незаезженно.

3. Пожалуй, самый важный пункт. «KAUTTA RUTTA» — карело-финский эпос. Новаторство в современной литературе и телогрейка карелам. Первоначально кажется, что различные сказочные мотивы, легенды и песни выступают в роли лирических отступлений. Но, уходя вглубь произведения, понимаешь: не на легендах глазу отдыхать. «Необычайность Карелии» — отнюдь не второстепенный момент. Как-никак, а время и место «ruttы».

4. Еще раз понимаю: автор объял необъятное. Антиутопия, утопия, эпос+детективные поиски и открытая романтика. Если честно, в последних двух вижу некоторые перегибы. Сама ситуация: закомплексованный мальчуган разом открывается, бывших «стремов» как ни бывало — от таких мелочей, как выпивка и небывалая самостоятельность, до прохода «через ruttу». А характерный для постмодерна «мы новый мир построим» надоел до смерти. К моему сожалению, и в «KAUTTA RUTTe» это есть.

Ну, а в целом — книга несет в себе небывалую ценность для современной литературы, особенно карельской. Есть что почерпнуть, есть в чем убедиться, с чем согласиться или поспорить, есть над чем посмеяться. Она оставляет след в душе, но не уносит в «загруз». В частности, я впервые в жизни поняла: люблю свой район, родную Перевалку. И как полюбившийся герой Ольга Михайловна хочется сказать…впрочем, зачем «сказать»?- «станцевать что ли?» …

Настя

Занятный роман. Адре Галичанин написал занятный роман, точнее новый карело-финский эпос-утопию, под названием «Kautta Rutta». Весьма оригинальный мистико-детективный сюжет — в первой части («Ураган») еще в советское время теряют друг друга два однокурсника-юриста, во второй (Проект «Белое») один из них оказывается уже в наши дни на затерянном ладожском острове, превращенном в суверенную творческую лабораторию. Наряду с людьми (и иногда обретая их облик) героями романа предстают ведьмы, русалки, привидения и т. д., а главный герой (некогда рациональный адвокат) опознает себя не иначе как чертом. Другой герой меняет имя и становится известным актером. Также в романе задействованы Петр I, Андропов и Путин (или их духи).

К третьей части («Новый город») становится окончательно ясно, что сюжет является лишь деталью развернутого киносценария (эпизоды постановки вторгались и в предыдущие части), в финале которого намечено революционное затопление ветхого Петрозаводска и явление на его место из онежских вод града Китежа. Вообще, карельской специфики в романе довольно много, посему его лучше издавать за пределами республики, во избежание здесь магического «замыкания». Стилистически роман напоминает некий синтез Мамлеева и Пелевина, хотя буквальных аллюзий ни к тому, ни к другому нет, все весьма самобытно.

Вадим Штепа

Книгу можно прочесть в журнале «Самиздат» библиотеки Максима Мошкова.