Пузыри гламура, или конец товарно-денежного мира
Российская специфика потребления, по Александру Сегалу, определяется несколькими факторами. Во-первых, ненадежностью «длинных» денег, что ведет к преобладанию принципа «здесь и сейчас». Во-вторых, экономическими условиями, при которых малый и средний бизнес не в силах развиться до крупного, поэтому ничего не остается, кроме как заниматься потреблением, а не накоплением. В-третьих, привычкой к высокой норме прибыли, оставшейся от перестроечной экономики, а следовательно – нецивилизованной хищнической эксплуатацией природной ренты.
Органичным следствием этих процессов стал «гламур» – почти что официальная идеология общества потребления. Однако и смысл и содержание этого понятия не новы. Первая историческая аналогия – это XVIII век, эпоха рококо. Аристократический шик времен Людовиков возник во Франции в период кризиса абсолютизма, отразив гедонистические настроения аристократии, тяготение к бегству от действительности в иллюзорный и идиллический мир театральной игры. Вторая аналогия – конец XIX и начало XX века, буржуазный шик декаданса в канун Первой мировой войны.
«Гламурные» периоды характеризуются культом потребления, источником которого становится внутреннее перераспределение, а также поляризация общественного богатства. Но этот процесс имеет свой предел. В обществе начинается непропорциональное расслоение. Некий «высший слой» получает по сравнению со всеми остальными если не бесконечные, то чрезвычайно широкие возможности для потребления. На другом полюсе при этом возникает ужасающая нищета.
Закономерность, выведенная в свое время Карлом Марксом, гласит: с развитием капиталистического производства средняя норма прибыли имеет прогрессирующую тенденцию к понижению. Для того чтобы повысить норму прибыли, можно снизить стоимость сырья или рабочей силы, приобретя их там, где они дешевле. Но уровень жизни в тех местах, куда идет капитал, чтобы получать дешевые ресурсы, неизбежно растет.
И вот мир приходит к ситуации, когда мест, из которых можно выкачивать дешевые ресурсы (и природные, и те, к которым уже приложен человеческий труд), не остается. Поэтому источник нынешнего кризиса, по мнению эксперта, заключается в том, что норма прибыли подошла к черте, за которой практически любое производство становится нерентабельным.
Экономические «пузыри» – это симуляция прибыли. На самом деле прибыли нет, потому что источник ее лежит в производстве, а производственный капитал давно находится на обочине. Ведущим стал капитал банковский, кредитный, брать который уже попросту негде. «Товарный мир подошел к своей собственной границе, но товарность настолько вжилась в нас, что конец товарного мира воспринимается как конец мира вообще», – заключает эксперт.
Кризисы и раньше были не чем иным, как способом реакции глобального рынка на те или иные критические процессы, и с течением времени последствия их будут все жестче и жестче. Старым товарным мышлением изменить тут что-либо нельзя.
Очевидно, что по мере развития общества постепенно будет формироваться новый тип работника. Подобный опыт осуществлялся, к примеру, в манхэттенском проекте по созданию ядерной бомбы, когда работодатели выстроили такую систему, при которой все сотрудники были полностью выключены из товарно-денежных отношений: они жили в аскетических условиях и были сориентированы на конечный результат.
В таких условиях важное значение приобретают качество труда, развитие творческих способностей, общественно значимый характер труда (например, научная сфера). Человеку важно будет осознавать причастность к общему делу, то, что результат его труда идет на благо всей цивилизации.
полностью см в "Санкт-Петербургских ведомостях"
