Ночная прогулка

Мои следы от крыльца медленно стирались.

Бесцельный бред сквозь иллюзию города, стены и огни его ещё таяли где-то вверху, снег под ногами скрипел. Редкие деревья в сумрачном оранжевом свете.

Тысячи снежинок порхали и толклись, ни одной одинаковой, летели вместе, умирали дружно.

Снег прикинулся временем, стирал наше присутствие, слой за слоем, след за следом, вслед за мной. Я дерзок, пишу на белом листе. Вопреки!

Незаконченные граффити, угловатые, размашистые, но незавершённость их боязлива, размах упирается в невидную преграду, а тени веток клеймят вечностью. Долой наивность! Кричу и смеюсь своим воспоминаниям.

Её силуэт высоко над землёй, без деталей, лишь огонёк сигареты. Стоит на подоконнике, руки выглянули из форточки, нежатся в бархате прохлады. Наши глаза встретились. Я в круге света, она с краю мерцающего синего квадрата. Взмах рукой: «привет». Еле заметный поворот головы, ещё секунда и…
Она стоит недвижно, колкая бездна, холодная.
Тихое: «счастливо».

Мемориальная доска в двух метрах от земли: «В этом доме живёт великий… Да бог с вами, когда помрёт сами узнаете».

Озеро чернело передо мной, поглощая даже небо, огромное, спящее. Ни шороха, словно сам Бог.

Теперь все окна казались маяками, музыки не слышно, ни запаха сигарет, ни кофе, не знаю их любви, может секса, не чувствую их страхов, не вижу. Лишь свет при.

Озеро вдруг вздохнуло, ворчит, облизывая прибрежный лёд. Тёплый туман, освещённый яркими звёздами — дыхание друга.

Подсознательно ли ближе к её дому. Сквозь путаницу ветвей — свет в трёх окнах, мелькнувшая тень. Радость врывается в сердце. Звонок, ещё один, я знаю, что она не поднимет трубку, я знаю, что она не откроет дверь, но лечу по лестнице вверх, царапаюсь в дверь словно кошка, смеюсь и разговариваю с её настороженными движениями, за стеклянной дверью.

Всё что, было, вызывает чистосердечный смех, что будет, настораживает, а сейчас буря чувств над морем медитации.

Возвращаюсь назад, от крыльца чуть видна призрачная цепочка следов. Он не вернётся.

Спустя семь часов здесь пройдут сотни ног, набросают окурков, наматерят, размажут грязь, попытаются оставить свой запах. Им не удастся.