Город тьма

Солнце клонилось к горизонту, но было светло. Я брёл вдоль реки, по песчаному берегу, усыпанному галькой. Из-за спины неожиданно выплыла деревянная потёртая лодка, влекомая течением, казалась пустой. Я приподнялся на цыпочки, встав у кромки воды, заглянул. На дне лежало тело женщины, затянутое в тёмно-серую материю, на глазах белая повязка. Лицо её было испещрено глубокими морщинами, и было подобно древесной коре. Течение довольно быстро несло лодку прочь. Я ускорил шаг.

Спустя полчаса мы вышли к городу. Какой-то спальный район. Массивные девятиэтажные дома. Улицы, запорошенные пластиком и газетной бумагой, лишены растительности, один голый асфальт да истоптанный песок, и что-то сумрачное в воздухе. Прохожие нервно и быстро снуют между домами. Я встретил старого друга, мы бурно здороваемся, он говорит, что должен зайти по какому-то делу, а потом можно и в гости. Проходивший мимо мужчина злобно косится на нас. Моё подозрение и оцепенение от чего-то медленно начинают ползти от живота всё выше, я предчувствую, этот город.

Друг заводит меня в двухэтажный домишко, в грязном и заплёванном коридоре встречает верзилу: квадратная челюсть, маленькие глаза, огромное тело, толстая шея, грязная затёртая одежда. Они говорят и уходят по лестнице вверх. С улицы, вдруг, доносится ругань, визгливый женский голос перебивается мужски рыком, неясные хлопки, рвущаяся ткань, ВЫСТРЕЛ. Спустя две бесконечные секунды второй. И тишина. Грузны, быстрые шаги огибают подъезд и затихают. Я в оцепенении жду друга, их голоса спокойно льются сверху. Время медленно.

Кот старый, хромой с измочаленной длинной, некогда пушистой шерстью, возник у входа, внимательно смотрит на меня одним глазом, второй залит белой жижей, потом осторожно пробирается мимо меня. На середине лестницы его хватает спазм, изогнулся в судороге, застывает на минуту, потом продолжает подъём. Уже со второго этажа слышно как его начинает рвать. Мучения продолжаются некоторое время. Недовольный голос верзилы: "Опять его выворачивает!". Неясный всхлип, звук чего-то льющегося. Беседа продолжается. Я вижу, как с края верхней площадки начинает капать, присматриваюсь - кровь. Красное вперемешку с жёлтым, потом медленно, как во сне сверху падает. Живот раздавлен, голова наполовину отрезана.

Угол, в который я забился, давит на меня как тиски, стены холодны, облезшая краска сыпется из-под рук. Друг всё не идёт. Мне хочется бежать отсюда. Впереди светлый проём, голоса и кот. Слева чёрный ход узкий тёмный, но пустой. Тени входят в подъезд, я ныряю налево.

На улице уже сумрак. Во дворе я облокачиваюсь на обгоревшую скамейку. Мимо проходит мужчина в красной куртке. Мои руки вдруг судорожно сжимаются в кулаки, резко вытягиваются вперед. Успел, нож в его руке неуверенно прочертил в воздухе и вернулся в карман. Как нив чём не бывало, быстрой походкой он уходит. Девочка с коляской испуганно смотрит на меня и прибавляет шагу. "Коляска" - обита железом, колёса от машины. Девочка нервно оглядывается, ловит мой взгляд, и почти бежит. Издали уже, через грохот слышен плачь ребёнка.

Друг, наконец, вышел. Мы смотрим на улицу, сумрак, ни одного фонаря, но дома залиты электричеством. Горят все окна. В ближайшем, стоящем к нам углом, в крайнем верхнем окне вспышка, свет гаснет, звон битого стекла, из окна выпрыгивает молодой парень. Девятый этаж. Тут же соседние окна справа и снизу перемигиваются, гаснут, бьются.… Через подоконник восьмого, замахнувшись искалеченным торшером в руке, перегибается толстый голый мужик, теряет равновесие, хватается за раму, но вываливается из окна, грузно хлопается о стену, треск ломающейся рамы, секунда и звук упавшего тела. Всё это проходит в молчании лишь под звук всё новых и новых бьющихся стёкол. Будто невидимая рука медленно ведет по зданию жирную черную линию провалов. Линия изгибается, спускается ниже, приближается к нам. Дикий страх охватывает нас, я хватаю руку друга и мы бежим, не разбирая дороги, бежим и бежим, перепрыгивая через кучи грязи, сухие кусты, камни, петляя меж домов, бежим из города в поля, бежим, не чувствуя ног. Дыхание готово оборваться, горло, будто истыкано иглами.

Остановились где-то в лесу, упали на траву, на тёплую землю, лежали опустошённые в бездонном озере ночного неба. В тишине.

Звук горящего дерева разбудил меня, я приподнялся на локтях, сквозь ветви деревьев медленно двигаясь, светило пламя. Я встал и пошёл к костру. За низкими деревьями оказалась тихая мелкая река, по ней плыл костё… горящая лодка, а в ней объятое языками пламени — тело старухи.